РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ АНДРЕ ШЮЛЛЕРА (André Schüller) «Como tudo (finalmente) começou» о работе с архивами семей Фрейда, Натансон и Брейера
Светлана Белухина, психоаналитический психотерапевт, магистр психологии, филолог
Историографическая ревизия истоков психоанализа
Книга «Como tudo (finalmente) começou» вышла в бразильском издательстве «Appris Editora» в 2025 году и представляет собой промежуточный итог беспрецедентного по масштабу пятилетнего историографического исследования, направленного на реконструкцию подлинного контекста жизни и деятельности Зигмунда Фрейда. Опираясь на массив ранее не изученных архивов, Андре Шюллер, бразильский психоаналитик, предпринимает попытку радикального пересмотра образов ключевых фигур, сформировавших личность и теоретический базис основателя психоанализа.
ВСТУПЛЕНИЕ. Методология и архивная работа
В основу труда легла скрупулезная работа с новыми оригинальными архивными источниками, которая характеризовалась следующими аспектами.
Во-первых, была расширена документальная база. Исследование Шюллера охватывает ранее не исследованную переписку и деловую документацию, касающуюся коммерческих предприятий отца Фрейда – господина Кальмона Якоба Фрейда, чья роль в формировании личности сына была недооценена. Оно также включает взаимодействие с частными архивами родительской семьи фрау Амалии Натансон – матери, чей социальный бэкграунд требует глубокого вдумчивого переосмысления. И наконец, вводит в научный оборот объемный пул новых материалов, посвященных Йозефу Брейеру, ментору, чей интеллектуальный вклад Зигмунд Фрейд признавал лишь фрагментарно.
Последняя часть, посвященная Брейеру, запускает процесс реституции фигуры ментора и позволяет переосмыслить его роль в становлении психоаналитического направления, которая далеко выходит за рамки роли лишь автора классического «случая Анны О.».
Так, продолжая использовать семейную метафору, Андре Шюллер довольно смело называет Брейера подлинным отцом психоанализа, а Фрейду присуждает роль матери нового метода, вынашивающей и дающей путевку в жизнь.
Второй важный аспект работы Андре Шюллера: привнесение в биографику Фрейда важнейшего элемента – лингвистической аутентичности, который ранее зачастую игнорировался или упрощался. Исследователь вышел за рамки работы с уже опубликованными вторичными источниками и обратился к «первородному» языку архивов, сделав перевод материалов с идиша и старонемецкого готического курсива (Kurrentschrift), что позволило по-новому раскрасить историческое полотно, о чем подробнее мы расскажем в разделе о специфике перевода.
Третий аспект. Автор, опираясь на документальные и только на документальные факты, последовательно разрушает сложившиеся в психоаналитической среде мифы, приближая историю к истине в ее платоновском понимании.
Так, в исследовании семейной динамики Шюллер уходит от сильно упрощенных мифологизированных психотипов – теней на стене пещеры – и представляет отца и мать Фрейда как субъектов сложной социальной и экономической истории, чьи реальные биографии оказались гораздо содержательнее их привычных клинических проекций.
И в-четвертых, название книги — «Como tudo (finalmente) começou» — обращает нас к вопросу о процессуальном и динамическом характере истории: оно содержит тонкую иронию и вызов утверждению о «финализации» истории Фрейда, намек на которую мы часто обнаруживаем в рецензиях на наиболее полные его биографии, как, например, написанные Питером Геем, Джонсом или Стефаном Цвейгом.
Андре Шюллер, не удовлетворенный провозглашенной «окончательностью» существующих версий, предпринял попытку восполнить фундаментальные лакуны. По признанию самого Шюллера, именно фрейдовский метод привил ему способность чувствовать структурное несоответствие в любом, даже таком масштабном, материале и продолжать искать правду.
Слово « finalmente » (т.е. «наконец-то») как раз подчеркивает, что только сейчас мы получаем доступ к необработанным ранее пластам архивов, и благодаря этому приближаемся к лучшему пониманию подлинных истоков дисциплины.
Автор данного исследования сохраняет критическое отношение к самой идее существования «окончательных» или «канонических» биографий Фрейда, сложившейся за последние десятилетия. Он настаивает, что исследование не завершено и остается открытым проектом, требующим постоянного интеллектуального усилия и готовности к встрече с «архивным Другим».
Основная часть. Археология судьбы и преодоление мифа
Корпус текстов, посвященных Зигмунду Фрейду, столь обширен, что любая претензия на дескрипцию «новых фактов» неизбежно воспринимается как интеллектуальный вызов. Казалось бы, столетие архивных изысканий должно было исчерпать событийный ресурс биографии основателя психоанализа. И тем не менее, настоящая работа доказывает: в истории, как и в психике, всегда существует более глубокий, латентный слой, доступный для обнаружения. Сегодня мы стоим перед необходимостью деликатной ревизии устоявшихся акцентов, составляющих «старый миф» о Фрейде.
Продвигаясь по пути «археологии судьбы» Великого толкователя, необходимо признать: фигура Фрейда давно вышла за пределы чисто исторического контекста. Она трансформировалась в трансферентное пространство проекций, интерпретаций и, в известном смысле, бесконечных повторных анализов. Именно в этой сложной системе координат мы предлагаем рассмотреть новые данные, опираясь на понятие о документе (documentum), в значении «сшивания» или «связывания» интересов и первичных истин.
Генезис исследования: от Жуандиаи до Галиции
Настоящий труд инициирован бразильским психоаналитиком из Жуандиаи (город близ Сан-Паулу) пять лет назад. В период глобальных ковидных ограничений, когда герметичность жизненного пространства стала новой социальной нормой, Андре Шюллер обратил свой исследовательский вектор к истокам — далеко за океан, в Галицию (территория современной Украины), на родину Амалии Натансон.
Обнаружив, что город Броды (ныне Львовская область) в середине XIX века был важным торговым узлом на восточной границе Австро-Венгерской империи, Шюллер попытался найти документы, сопровождавшие жизнь семьи Натансон в Галиции до их переезда в Одессу. Понять социальную среду, в которой пребывала Амалия не только в детстве, но и в молодые годы жизни в Вене до замужества, а затем во Фрайберге с мужем (ныне Přibor / Пшибор) и затем снова в Вене. Это позволило реконструировать атмосферу вокруг матери Фрейда, и отойти от упрощенного образа «властной матери» в пользу более сложной исторической фигуры – а именно фигуры молодой женщины, сформировавшейся в богатом еврейском торговом и культурном социальном слое. Женщины с неиссякаемой энергией, нетерпеливостью и жаждой жизни.
Андре Шюллер выяснил, что семья Натансон до переезда в Одессу входила в десятку влиятельных семей Бродов на рубеже XVIII и XIX веков и активно способствовала распространению просветительских идей. Она была глубоко вовлечена в процессы идейных споров между ультраконсервативными ортодоксальными социальным группами и хасидами и поддерживала прогрессивные течения. Члены семьи вместе с другими влиятельными персонами рискнули привезти из Берлина прогрессивное светское течение мысли — Хаскалу (Haskalah, еврейское Просвещение). Движение предлагало более свободное включение евреев в светскую жизнь.
Тот факт, что Фрейд впитал ценности материнской семейной среды, которая колебалась между прогрессом и тем, что другие считали «греховным отступничеством», дает важный ключ к пониманию контекста формирования его гения.
Читая главу об Амалии, мы узнаем не только это, мы также можем сделать предположение, почему этот «поздний» по тем временам брак с предпринимателем Якобом все же был вариантом нормы; проверим, кто такая пропавшая по документам Ребекка, считавшаяся, возможно, убитой то ли самим Якобом то ли даже парой, а также станем участниками детективного расследования истории любви Якоба и Амалии, их переездов и появления первенца.
Как пишет сам автор, «этой работой я отвечаю всем тем, кто «верил и до сих пор верит», что родители Фрейда были причастны к убийству некоей женщины незадолго до рождения будущего психоаналитика в 1856 году (такая гипотеза существует) или что мать зачала его в отношениях с другим мужчиной».
Ведь фигура Ребекки, супруги Якоба Фрейда в период 1852–1853 годов, представляет собой одну из наиболее дискуссионных лакун в биографической предыстории основателя психоанализа. Согласно архивным данным, её личность сопряжена с серьезным конфликтом, обусловленным невозможностью зачатия, что в еврейской общине того времени трактовалось как существенный изъян и легитимизировало расторжение союза. Несмотря на документально подтвержденное присутствие Ребекки в переписи населения января 1853 года, противоречивые записи в пограничных документах 1852 года с вычеркнутым именем указывают на глубокую нестабильность её статуса еще до официальной смерти. Трагический ореол вокруг её ухода в 1854 году, подпитываемый гипотезами о самоубийстве или насильственной гибели, лег в основу ряда спекулятивных теорий о «смертельных тайнах» семьи Фрейд и их возможном влиянии на формирование бессознательного Зигмунда. В рамках современного научного дискурса исследование Шюллера ставит целью верификацию этих нарративов через критический анализ документов из архивов Нового Йичина (Nový Jičín), включая проверку гипотезы об идентичности персон Ребекки и Салли Каннер.
Шюллер доказывает, что Ребекка и Салли Каннер — это один и тот же человек (Салли — имя, Ребекка — еврейский преном). Ребекка не была «убита», она умерла от естественных причин в октябре 1852 года, что подтверждается анализом зачеркнутых имен в паспортах и реестрах. Это принципиально: автор не просто обсуждает гипотезу, он её «закрывает» документально.
Чтобы подтвердить новые факты, которые «репарируют» родительскую пару в историческом смысле, Шюллер искал и переводил документы из галицийских архивов, сопоставляя их с документами о коммерческой деятельности ее семьи, а также семьи родителей Якоба. Не жалея страниц, он также приводит анализ даты рождения Фрейда (6 мая или 6 марта), чтобы убедить нас в том, что Зигмунд ребенок Амалии и Якоба и никак иначе.
Именно «галицийский слой» биографии Амалии Натансон и Кальмона Якоба и их последующей миграции стал одной из отправных точек исследования, позволяя увидеть в семейной истории Фрейда не миф, а реалистичную хронику перемещения и адаптации молодой семейной структуры того времени в Центральной Европе.
По торговым путям из Галиции в Европу. Якоб Фрейд — реконструкция образа отца
Вторая часть исследования Андре Шюллера посвящена персонально Кальмону Якобу Фрейду, отцу основателя психоанализа. Традиционная историография часто представляла Якоба как неудачливого торговца, социально сниженную фигуру или даже человека с сомнительным прошлым. Автор ставит перед собой задачу очистить биографию Якоба от многолетних спекуляций, опираясь на архивные документы из Нового Йичина (Nový Jičín) и Библиотеки Конгресса (Library of Congress, Washington, D.C.).
Шюллер радикально меняет взгляд на Якоба Фрейда, представляя его как стабильного и уважаемого коммерсанта, глубоко интегрированного в социальную ткань Фрайберга. Он опровергает миф о том, что переезд в Вену был «бегством» из-за трагической смерти второй жены Ребекки. Автор доказывает, что это был рациональный коммерческий шаг, связанный с расширением торговли шерстью. Также у Якоба была собственная недвижимость (escritura de imóvel) и четыре наемные домашние работницы в период между 1856 и 1863 годами. Это также разрушает миф о «бегстве в нищету».
Самым важным открытием Шюллера является то, что семьи Фрейд/Хоффман и Натансон были связаны задолго до 1854 года. Хоффманы — это родственная ветвь или предки Фрейда по отцовской линии, чей опыт в торговле шерстью обеспечил мобильность и интеграцию семьи в экономическую жизнь Австрийской империи. Согласно коммерческим реестрам 1817 года, обе фамилии десятилетиями работали в одном секторе торговли в Галиции и Моравии. Это полностью перечеркивает версию о случайном знакомстве Якоба и Амалии в Вене. Брак представлен не как мезальянс «грешника» и молодой девушки, а как традиционный, легитимный и финансово обоснованный союз двух состоятельных семейных кланов. Автор также развенчивает слухи о незаконнорожденности Зигмунда, не только анализируя дату рождения, но и находя подтверждения хорошей физической формы 38-летнего Якоба и его способности обеспечить многочисленное потомство. Кроме того, Шюллер подчеркивает, что Якоб был не просто «стабильным коммерсантом», а человеком, обладающим благородством духа (edelkayt), глубоким исследователем Талмуда и оптимистом по натуре, что безусловно, повлияло на воспитание детей.
Вдох-выдох. Йозеф Брейер — более живой подлинный «отец» психоанализа и его биология как колыбель психоанализа.
Третья часть книги посвящена Йозефу Брейеру. Андре Шюллер стремится вывести Брейера из «исторической тени» Фрейда, утверждая, что его роль в создании психоанализа была не просто вспомогательной, но фундаментальной.
Шюллер выдвигает провокационный тезис: истинным «отцом» психоанализа является Йозеф Брейер, в то время как Фрейду отводится роль матери, выпестовавшей это знание и давшей ему путевку в жизнь. Главная научная новизна исследования заключается в том, что истоки психоаналитической метапсихологии автор находит не в знаменитом случае «Анны О.» (1880), а в гораздо более ранней работе Брейера 1868 года по физиологии дыхания.
Именно тогда 26-летний Брейер описал механизм саморегуляции дыхания через блуждающий нерв (известный как рефлекс Геринга-Брейера)3. Шюллер доказывает, что этот биологический принцип стал прямым прообразом «экономической системы» психоанализа — концепции распределения и разрядки психической энергии.
Брейер не был случайным свидетелем излечения; он был ученым широкого профиля, успешно решавшим задачи в области отоларингологии, физиологии и лечения лихорадки. В 1880 году он взялся за лечение Берты Паппенгейм (Анны О.) уже будучи экспертом по работе нервной системы. По мнению Шюллера, метод катарсиса не был внезапным озарением — он требовал гения Брейера, способного допустить перенес законов физиологии (вытеснение «застоявшегося» воздуха из легких) на работу человеческого мозга/психики (вытеснение «застоявшихся» эмоций).
Историческая ирония дат здесь очевидна: когда Фрейду было всего 12 лет, в 1868 году Брейер обессмертил своё имя открытием рефлекса очистки легких. Ровно 12 лет спустя его имя стало неразрывно связано с «очищением» психики. Шюллер восстанавливает хронологию этого интеллектуального союза и подчеркивает, насколько несправедливо забыта роль Брейера как эмоционального и научного маяка в море исследования законов психики. Без фундаментальных открытий и материальной поддержки старшего друга Фрейд не смог бы достичь тех высот, которые он позже приписал исключительно себе.
Шюллер также обнаруживает в документах неизвестную ранее предысторию отношений Брейера и Фрейда. Традиционно считается, что они встретились в лаборатории Брюкке в 1877 году, однако автор доказывает наличие глубоких семейных связей через Самуэля Хаммершлага, заложивших основу сотрудничества. Хаммершлаг, учитель религии Фрейда, был близким другом отца Брейера, Леопольда. Таким образом, сближение Зигмунда и Йозефа в 1870-х было не случайной встречей ученого и студента, а воссоединением давно знакомых семейных кругов.
Кроме того, автор раскрывает психологическую подоплеку их дружбы: Брейер, потерявший в 1872–1874 годах отца и брата, возможно, увидел в молодом Фрейде фигуру, напоминающую ему утраченного младшего брата, что объясняет его исключительную эмоциональную и финансовую щедрость (оплату практики, путешествий и даже свадьбы Фрейда).
Шюллер деконструирует идеализацию в пользу реституции человеческого в обоих персонажах, что делает их в разы более живыми для нас, потомков. Автор выражает глубокое сожаление о том, как Фрейд позже дискредитировал Брейера, называя его «трусливым» или «ограниченным». Шюллер настаивает на «реституции», восстановлении прав Брейера не только как ученого, но и как человека, чей несомненный гений позволил Фрейду вообще открыть практику.
Лингвистическая реставрация: от каллиграфии к смыслам
Важнейшим методологическим вкладом Шюллера стала кропотливая работа по дешифровке и переводу первичных материалов, написанных на идише и старонемецком курсиве (Kurrentschrift). Этот лингвистический барьер долгое время служил фильтром, через который проходили только те факты, которые укладывались в каноническую биографию. Шюллер же возвращает истории её подлинное многоголосие.
Сам Зигмунд Фрейд в 1930 году признавался, что из-за светского воспитания не мог прочитать даже посвящение на идише, оставленное его отцом в семейной Библии. Шюллер, работая с этими и другими документами, преодолевает эту «языковую слепоту»: он фактически восстанавливает ту часть семейной памяти, которая была утрачена или сознательно вытеснена самим основателем психоанализа.
Анализ старонемецких реестров и коммерческих справочников (например, Adressbuch 1817 года) позволил автору обнаружить точные определения профессий родственников Фрейда. Слово «wollhändlergattin» (жена торговца шерстью) в списках посетителей курорта Рожнов рядом с именем Амалии Фрейд становится лингвистическим доказательством финансовой стабильности семьи, опровергающим миф о их бедности.
Лингвистическая аутентичность позволяет Шюллеру проводить филигранное сравнение между тем, как события описывались в официальных газетах того времени (таких как Neue Freie Presse), и тем, как они трансформировались в более поздних письмах Фрейда. Это выявляет «сдвиги акцентов», где сухой язык документов (паспортные записи с вычеркнутыми именами или налоговые реестры) вступает в спор с приглаженной «семейной легендой».
Работа с терминами, относящимися к еврейскому Просвещению и спорам между ортодоксами и хасидами в Бродах, позволяет Шюллеру доказать, что семья Натансон была глубоко интегрирована в прогрессивные интеллектуальные круги.
Перевод всех этих специфических понятий на современный научный язык помогает понять, что гениальность Фрейда не была случайностью, а имела глубокие лингвистические и культурные корни в среде как его матери, так и его отца.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Фрейд между документом и мифом: итоги деконструкции
Основная ценность исследования Андре Шюллера заключается в радикальной смене биографической оптики: автор последовательно деконструирует сакрализованный, почти мессианский образ Фрейда, доминировавший в историографии последние восемь десятилетий. Вместо упрощенного нарратива о «гении-одиночке» перед читателем предстает живая, неоднозначная фигура, чья теория органически произрастает из глубоких фамильных напряжений и социальных связей.
Опираясь на «документированную истину» (documented truth), Шюллер возвращает в историю «земных» родителей — стабильного и уважаемого коммерсанта Якоба и волевую, энергичную Амалию, — а также восстанавливает историческую справедливость в отношении Йозефа Брейера, чьи научные открытия 1868 года стали подлинным биологическим фундаментом метапсихологии. Этот процесс демифологизации не «опустошает» Фрейда, но делает его личность более объемной, противопоставляя современному стремлению к симуляции и упрощению оригинала сложный труд возвращения к реальности.
Методологическая сила книги кроется в «задержке взгляда» — а именно, в серии внимательных возвращений к, казалось бы, известным эпизодам, где «новые факты» рождаются из сдвига акцентов и иной чувствительности к деталям.
Шюллер доказывает, что сама манера чтения архивных документов — будь то записи переписи населения или коммерческие реестры Галиции — способна создавать новое знание, выявляя скрытые связи, такие как многолетнее знакомство семей Фрейд/Хоффман и Натансон задолго до встречи в Вене.
Однако именно здесь возникает и напряжение: когда тонкое психологическое прочтение начинает размывать границы исторического факта, автор вступает в область интерпретации, требующую от читателя интеллектуальной честности.
В конечном итоге, «Como tudo (finalmente) começou» — это не книга-разоблачение и не апология, а глубокий психоаналитический жест, направленный на саму фигуру Фрейда. Самые убедительные страницы исследования возникают там, где автор позволяет своему герою оставаться неоднозначным, не пытаясь искусственно «досказать» его или довести до логической завершенности. Работа Шюллера наглядно демонстрирует, что фигура Фрейда остается живой и актуальной именно в силу своего сопротивления окончательному пониманию. Это еще один необходимый слой в бесконечной работе чтения, напоминающий нам, что каждый новый исследователь анализирует не только биографию основателя психоанализа, но и саму человеческую возможность постичь истину через призму документа и памяти.
Место в современном дискурсе и признание
Тщательность и академическая честность Андре Шюллера обеспечили книге востребованность среди практикующих аналитиков и теоретиков.
Исследование не просто дополняет биографию Фрейда новыми фактами, но и концептуализирует образ «человечного» Фрейда — мыслителя, чьи открытия были неразрывно связаны с драматической и живой историей его эпохи, его семьи и окружения.
Работа получила международный резонанс. Бразильское психоаналитическое сообщество запросило на основе новых документов скорейшую публикацию сиквела, посвященного фигуре Якоба Фрейда. А музей Фрейда в Пшиборе / Přibor (бывший Фрайберг, Чехия) пригласил в мае 2026 года Андре Шюллера в качестве почетного гостя и докладчика «туда, где все, наконец-то, началось» на празднования 170-летнего юбилея Зигмунда Фрейда. Центральным событием торжеств в Пшиборе стало официальное открытие обновленной экспозиции в родовом доме Фрейда (Rodný dům Sigmunda Freuda), где автор «более живой истории» Фрейда встретился с правнуками Великого Зигмунда.
Список источников:
- Adressbuch der jetzt bestehenden Kaufleute und Fabrikanten in Europa (Nuremberg, 1817).
- Bernfeld, S. & Bernfeld, S. C. The Early Childhood of Freud.
- Breuer, J. Die Selbststeuerung der Athmung durch den Nervus vagus (1868).
- Gay P., Freud: A Life for Our Time (1988). Гэй П. «Фрейд» (издательство «Республика», 1996).
- Ferris, P. Dr. Freud: A Life (1997). Фэррис П. «Зигмунд Фрейд», «Попурри» (2001).
- Freud, J.-M. Glory Reflected: Sigmund Freud—Man and Father (1958).
- Heller, J. B. «Freud’s Mother and Father: A Memoir» (1956).
- Jones, E. The Life and Work of Sigmund Freud (1953). Джонс Э. «Жизнь и творения Зигмунда Фрейда», «Гуманитарий» (1996–1997)
- Klein, D. B. Jewish Origins of the Psychoanalytic Movement (1985).
- Miller, E. Die tödlichen Geheimnisse von Dr. Sigmund Freud: Falsche Theorien, echte Morde (2016).
- Romano, C. Il caso Rebekka.
- Sajner, J. Sigmund Freuds Beziehungen zu seinem Geburtsort Příbor (1991).
- Schneider, G. Sigmund Freud (2008).
- Schüller, A. How It All (Finally) Began: The Documented Stories of the Mother, the Father and the Mentor of Freud (2025).
- This, B. The Golden Book of Psychoanalysis.
- Tögel, C. Freud-biographische Studien (2021).
- Zweig S. Die Heilung durch den Geist (1931). Цвейг С., «Зцілення духом», «Фоліо» (2022)
Архивные фонды:
- Sigmund Freud Papers (Library of Congress, Washington, D.C.)
- Státní okresní archiv Nový Jičín (Государственный районный архив Нового Йичина)
Официальные реестры и статистика:
- Метрические книги еврейской общины (Matriken der Israelitischen Kultusgemeinde)
- Wiener Medizinische Wochenschrift (Венская медицинская еженедельная газета)
Эпистолярное наследие: Brautbriefe (Письма невесте)
Периодическая печать того времени: Neue Freie Presse и др.
Рецензия впервые опубликована 25.05.2026 в «Український психоаналітичний журнал». Перепубликация текста привествуется с обязательным указанаием автора и сайта http://headology.org